ТЕЛЕГРАМ-БОТ РАБОТАЕТ ЗА ВАС!

с1

Поиск по этому блогу

Статистика:

Юрий Никитин «Троецарствие»

Серия «Троецарствие»
Часть первая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
Часть вторая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть третья
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть четвёртая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть пятая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть шестая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
* * *

Предисловие

Этот роман завершает тетралогию «Троецарствие». Кто читал первые три, сразу поймет, что здесь и о чем. Однако у этого есть одна интересная составляющая, которой не было в трилогии. Особенно важная для тех, кто играл в «Троецарствие», играет или будет играть, адрес: http://nikitin. wm.ru/. В этом романе не только имена, локации и события идентичны игре, но даже все герои, главные, второстепенные и промелькнувшие, взяты из списка лучших из лучших бойцов, охотников и рыбаков.
То же самое с кланами, их гербами, описаниями подвигов.

* * *
Часть 5
Глава 10
После этого обеда Мелизенда из упрямства села сзади, и хотя там куда неудобнее, чем спереди, но объявила, что невежественный пастух в чем-то там виноват, явно надеялась, что он тут же начнет выяснять, в чем и за что, и начнется обычная канитель с обвинениями, оправданиями, перебранкой, после которой наступит такое неизбежное примирение, но он кротко согласился со всем, что она сказала, из-за чего вообще надулась и дальше сидела сзади, надутая и недовольная, как разбуженная среди дня сова.
Горы приняли лиловые очертания, словно перед заходом солнца, хотя еще разгар дня, однако воздух посвежел, стал таким прозрачным, что вообще исчез, ей почудилось, что сможет рассмотреть даже мельчайшего жучка на самой дальней горе.
Впереди раздался быстро приближающийся конский топот. Ютланд насторожился, взял дубинку. Мелизенда сжалась и пугливо смотрела вперед.
Из-за поворота выметнулся сверкающий, как сгусток солнца, всадник на огромном красном жеребце. Оранжевая конская грива горит жарким огнем, как и копыта, а сбруя и попона сверкают крупными золотыми нитями.
Он пронесся мимо них, Мелизенда едва успела увидеть пылающие бешеным гневом глаза, всадник тут же унесся, оставив за собой быстро затихающий грохот копыт.
– Что… это было? – пролепетала Мелизенда.
– Кабан-призрак, – буркнул Ютланд.
– А… кто он?
Он пожал плечами.
– Я не интересовался. Знаю только, что он никогда не снимает дорогие доспехи, что вступил в Черную Лигу и быстро стал одним из самых сильных ее адептов…
– Значит, он нехороший?
Он снова сдвинул плечами.
– Не знаю. Сейчас много перемешалось. А еще под ним особый конь, называется Духом Преисподней… Свирепый, как волк, только посильнее медведя. Со сторонниками Света он дерется с такой же яростью, как и его хозяин. Да, видимо, он на стороне Зла. Пока война и эта разруха… ему все сходит. Но потом…
Хорт убежал далеко вперед, Алац иногда переходит в галоп, чаще идет рысью, перепрыгивая камни. Мелизенда притихла, прижавшись к широкой и такой надежной спине.
Ютланд долго прислушивался, наконец вытащил из сумки большое красное яблоко и поднял над плечом.
– Возьми, сладкое…
Она не успела поднять руку, нечто свистнуло над ухом, яблоко вырвалось из руки Ютланда. Мелизенда ойкнула, а он замер, глядя на землю, где яблоко все еще катится, а в нем красиво вращается стрела красного цвета.
Везде тихо, ни листок не шелохнется, только далеко-далеко встревоженно застрекотала болотная лягушка.
Медленно он развернул коня, наклонился с седла, поднял стрелу с нанизанным на древко яблоком. Тонкий изящный прут, изысканное выкованный наконечник, красивое лебединое перо в расщепе. Не стрела, а игрушка, хотя и смертоносная.
Мелизенда прошептала:
– Что это было?
– Пока не знаю, – ответил он. – Но яблоко все-таки возьми…
Он протянул ей яблоко, однако снова ее пальцы не успели коснуться, как легкий шлепок, яблоко вылетело из руки и покатилось по траве снова, только теперь в нем торчит уже оранжевая стрела. Ютланд рассмотрел такой даже изящный наконечник и белое перо на другом конце.
Мелизенда прошептала:
– Кто они? Зачем?
– Забавляются, – пробормотал Ютланд. – Но стрелки просто удивительно точные…
Она замерла, старалась даже не дышать, смотрела в заросли, там не шевельнется даже листок, а Ютланд медленно вытащил из мешка лук, натянул тетиву и наложил стрелу. Глаза его не отрывали взгляда от места, откуда вылетели стрелы.
Дуга лука затрещала в его руках, лицо напряглось и побледнело, а глаза стали черными, как ночь.
– Шутите, – прошипел он едва слышно, – тогда и я пошучу…
Стрела сорвалась с тетивы, Мелизенда даже не видела, как она исчезла и куда ее унесло, но в чаще страшно треснуло, одно из деревьев затряслось, снова затрещало, и дерево раскололось пополам.
Ветви тревожно шумели, ломались, одна половинка осталась покачиваться стоя, а другая наклонилась и медленно рухнула, ломая ветви соседних деревьев.
В той стороне раздались испуганные крики, затем звонкий голос прокричал:
– Эй, не стреляй!.. Мы не враги!
Ютланд молча наложил вторую стрелу и, не натягивая, сказал громко:
– Выходите! И будем шутить дальше, если вам так хочется.
Зеленые ветви раздвинулись, осторожно выглянуло совсем молодое лицо, юноша встретился взглядом с Мелизендой, улыбнулся ей, и уже без страха, но очень медленно и осторожно вышел на дорожку.
За его спиной зашелестели кусты, выдвинулся и сдержанно поклонился второй, такой же молодой, сказочно красивый, стройный, изящный, с крупными глазами и по-девичьи длинными густыми ресницами.
Первый сказал чистым звонким голосом:
– Меня зовут Мерет, а это мой брат Герильд. Мы здешние охотники. И живем здесь.
Ютланд опустил лук, сказал настороженно:
– Я не знал, что здесь селение.
– Селения нет, – поправил Мерет, – нас только двое.
– Живете в лесу? – спросил Ютланд.
– Да, – ответил Мерет, – но, может быть, отдохнете немного у нашего костра? Дальше у вас долго не будет ничего по дороге.
Его брат хмыкнул, Мерет взглянул на него, добавил:
– Кроме дивов, конечно.
Ютланд не стал спрашивать Мелизенду, что она по этому поводу думает, кивнул.
– Да, мы посидим у костра. Недолго.
– Тогда идите за нами, – пригласил Мерет.
– Мы лучше поедем, – сообщил Ютланд.
Мелизенда повеселела, щебетала и кокетничала, два брата-охотника не просто красивы, оба утонченно прекрасны, и хотя в рукопашном бою вряд ли сильны, но их поразительная меткость, которую показали с этим яблоком, заставляла ее раскрывать глаза и рот в неописуемом восторге.
Мерет шел рядом с их конем, он показался ей более словоохотливым, рассказывал весело:
– Мы живем в лесу, нам здесь нравится. Да и люди нас не любят и побаиваются…
– Почему?
Он отмахнулся.
– Какой-то глупец пустил слух, что мы – это двое эльфов, забредших в их края. Глупости!
Ютланд посмотрел на него косо.
– А что не глупости?
Мерет открыто улыбнулся.
– Мы в родстве с эльфами, это правда. Но все-таки мы оба больше люди, чем эльфы. Эльфы бы нас точно не приняли! Да и мы к ним не рвемся… Хотя ты нас понять должен.
Мелизенда не поняла последнего замечания, спросила живо:
– Вон тот шалаш… это ваш дом?
– Глазастая, – похвалил Мерет. – Обычно его не замечают.
Незаметная тропка вывела на поляну, где в самой серединке шалаш, как его назвала Мелизенда, хотя это скорее большой шатер, умело сплетенный из живых ветвей. Ни одна не засохла, зеленые листья свежие и сочные, на них упитанные муравьи пасут тлей, толстые шмели гудят над цветами.
Герильд откинул полог из ветвей перед гостями. Ютланд покинул седло и вошел первым, все-таки осторожным быть нужно. Следом вскочила рассерженная Мелизенда и громко ахнула. На полу настоящий ковер, зеленый с коричневым, стены покрыты цветами, дивный тонкий аромат заполняет помещение, посреди шатра стол и лавки, под стенами два ложа, укрытых толстыми медвежьими шкурами.
Мерет вошел за гостями, быстро взглянул на Ютланда и сказал торопливо:
– Нет-нет, Герильд там разжигает костер. Сейчас будет мясо жареного зайца. Садитесь вот здесь, если вопросы какие, с удовольствием отвечу. А потом и сам пристану… я сгораю от нетерпения понять, что заставило такую странную пару идти через долину Песнь Ветров.
Мелизенда с удовольствием опустилась на чисто выстроганную лавку и покрытую чем-то твердым и блестящим, гордо повела плечиками.
– Почему странную?
Мерет смотрел на нее смеющими глазами.
– Разве нет? По вам видно, что из очень благородной семьи, очень даже… а ваш спутник… гм…
Она поспешила на помощь:
– Да, он дикий пастух и ничего в жизни еще не знал, кроме своих коз, потому обычно дик и груб, но все-таки иногда бывает заботлив! И еще он взялся отвезти меня в мои земли…
Мерет кивнул, взгляд стал странный, а прежде чем сказать, запнулся, словно тщательно выбирал ответ:
– Дикий пастух?.. Ну, если взялся… то отвезет. Это я знаю… понимаю.
Ее глаза загорелись любопытством.
– Откуда?
– Мы в родстве с эльфами, – напомнил он. – У нас очень эдакое предчувствие… Ого, какой запах снаружи! Пойдемте, Герильд готовит что-то особенное.
В трех шагах от их шалаша весело и бодро потрескивает сухими ветками костер, пламя взмывает высоко, но узкой свечой, а рядом над углями жарится мясо широкими тонкими ломтями. Герильд как раз выгребал из костра новую порцию этих багровых раскаленных рубинов, оглянулся, кивнул в ответ на вопросительный взгляд Мерета.
На тропке загрохотало, примчался хорт, волоча в зубах крупного горного барана. Оба охотника, хоть и старались не показывать удивления, но у Мерета чуть глаза не вылезли на лоб, а Герильд все сравнивал взглядом тощего хорта и могучего барана.
Оставив зайца, Герильд взялся разделывать добычу, все он делал быстро и умело, Мелизенда оценила его искусство и снисходительно похвалила, сказав, что он почти такой же ловкий, как ее спутник.
На этот раз безмерно удивились все трое, особенно Ютланд. Герильд, закончив снимать баранью шкуру, отрезал голову и бросил хорту, уверенный, что тому хватит возиться на сутки, но не успел порезать мясо, как хорт подошел, облизываясь, сел скромненько и начал намекающе смотреть на мясо.
Герильд оглянулся, охнул. На том месте, где только что был толстый и прочный череп горного барана, остались кончики рогов. Мерет тоже смотрел остановившимися глазами, но, переглянувшись с братом, покачал головой и, потерев ладони, сказал наигранно бодро:
– Садимся!.. На свежем воздухе все готовится быстро. Начнем пока с зайчика, а там и барашек подоспеет. Ваш хорт умеет выбирать, задавил и принес молодого и толстенького!
Он умолк и уставился на Ютланда в ожидании ответа, но тот лишь отмахнулся.
– Молодой он еще. Избалованный. Вырастет, посерьезнеет, перебирать харчами перестанет.
Герильд смерил уважительным взглядом хорта, словно старался представить, каким станет взрослым, а Мерет снова весело потер ладони.
– Герильд готовить умеет, убедитесь!
И хотя на взгляд Мелизенды ничего особенного в приготовлении мяса на прутиках или на раскаленных камнях нет, однако она призналась себе, что никогда такого волшебного блюда не ела. Как будто не просто ломоть мяса, грубо зажаренный на простых углях, а нечто изысканное, приготовленное лучшими поварами Вантита.
Она с жадностью обгрызала заячью лапку, спросила Мерета тихонько:
– А твой брат… он немой?
Мерет раздвинул губы в улыбке.
– Видишь, Герильд? Тебе нужно хоть «драсьте» научиться говорить! А то совсем очеловечиваешься, хорошие манеры теряешь… Нет, прекрасная Мелизенда, он умеет говорить, но у нас… гм… в общем, он умный, а я… ха-ха!.. красивый.
Она окинула взглядом Герильда.
– Да? Но ваш брат вам не уступает и в этом.
Он улыбнулся шире.
– Я сказал «красивый» в том смысле, что… в общем, в другом. А брат говорит только тогда, когда есть о чем. А когда не о чем, он помалкивает. А мне приходится болтать с белками, зайцами, даже деревьями…
Ютланд заметил ровно:
– То-то у тебя рот не закрывается. Скажи, не приходилось ли вам видеть черного всадника на черном коне, что дышит огнем, а от копыт летят искры, что могут поджечь лес?
Братья переглянулись, Мерет уже покачал было головой, затем переспросил:
– А с ним большой черный хорт? Как у тебя, но только не такой умирающий шкилетик?
Сердце Ютланда застучало чаще и взволнованнее. Он едва не подавился, когда торопливо кивнул.
– Да, он.
Мерет снова посмотрел на брата, тот нахмурился, и Мерет сказал неохотно:
– Нет, не видели…
– Но что-то о нем слышали? – спросил Ютланд настойчиво.
– Слышали, – ответил Мерет. – Но это другое дело. Говорить, что только не говорят. Когда-то и в этих местах давным-давно он пронесся на своем жутком коне, ломая деревья. Гнался за одной женщиной, сотканной, как говорят, из лучей света… Но она успела взлететь и уйти в облака, так что остался ни с чем, а нам на память остались вон тот пролом в горах, когда он в ярости крушил каменные стены…
Мелизенда пригорюнилась, слушая захватывающую и печальную историю, а Ютланд стиснул челюсти, молчал, укладывая и это в память. Значит, Порею Солнцерукую преследовали давно…
* * *