ТЕЛЕГРАМ-БОТ РАБОТАЕТ ЗА ВАС!

с1

Поиск по этому блогу

Статистика:

Юрий Никитин «Троецарствие»

Серия «Троецарствие»
Часть первая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
Часть вторая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть третья
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть четвёртая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть пятая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть шестая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
* * *

Предисловие

Этот роман завершает тетралогию «Троецарствие». Кто читал первые три, сразу поймет, что здесь и о чем. Однако у этого есть одна интересная составляющая, которой не было в трилогии. Особенно важная для тех, кто играл в «Троецарствие», играет или будет играть, адрес: http://nikitin. wm.ru/. В этом романе не только имена, локации и события идентичны игре, но даже все герои, главные, второстепенные и промелькнувшие, взяты из списка лучших из лучших бойцов, охотников и рыбаков.
То же самое с кланами, их гербами, описаниями подвигов.

* * *
Часть 2
Глава 2
Ютланд высматривал полянку, но подходящей не усмотрел, однако из-под одного могучего дуба журчит ручеек, земля в несколько слоев усыпана скорлупками желудей и чешуйками коры, а в кустах поблизости тихо и вроде бы ничего не ползает.
Он остановил коня.
– Здесь переведем дух, – сказал он, – и решим, что делать с тобой дальше.
Быстро соскочив, он протянул к ней руки. Она фыркнула и отвернулась. Он взял ее хрупкое тельце и, сняв с коня, поставил на землю. Макушкой ему как раз в подбородок, из-за чего ей пришлось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо, но взглянула дерзко и бесстрашно.
– Ты кто?
– Ты уже спрашивала, – напомнил он.
– Но ты не ответил!
– Ответил, – сказал он. – Зовут меня… Ют. Пока этого достаточно. И еще… эту золотую цепь сними.
– Зачем? – спросила она задиристо, хотя прекрасно понимала, что ехать вот так с крупным бриллиантом на груди глупее не придумаешь. – Это красиво!
Он поморщился.
– Просто сними.
Она с неудовольствием наблюдала, как он принял из ее рук эту драгоценность и небрежно сунул в кармашек седла.
– Это стоит очень-очень дорого, – напомнила она. – За нее можно выстроить целый город!
– Или снарядить войско, – согласился он.
Он отвернулся и начал снимать заседельный мешок. Она возмущенно топнула ногой, но туфелька только провалилась глубже в рыхлую смесь измельченной коры и скорлупок.
– Позавтракаем, – сказал он.
Она сказала твердо:
– Я не желаю!
– Не желаешь, – сообщил он, – не ешь.
– А ты будешь сидеть, – спросила она с возмущением, – и есть? При мне?
Он поднял от мешка голову и смерил ее взглядом. Девчонка красивая, но слишком кукольная, изнеженная, ненастоящая. Крупные голубые глаза, длинные загнутые ресницы, маленький пухлый рот, как у ребенка, маленький носик, да еще и вздернутый, приподнятые брови, из-за чего на лице постоянное выражение удивления и некоего укора, будто он что-то не так сделал. Птичий щебечущий голосок, слишком тонкий, пищащий, капризное выражение на мордочке…
Ладно, потерпим. В деревне, где корчевал лес, он терпел намного больше.
Она в свою очередь рассматривала его с неприкрытым вызовом. Высок, широк в плечах, но еще не набрал достаточно мяса, как у взрослых мужчин, хотя кости массивные, а жилы везде объемные, толстые, что говорит о будущей или уже нынешней силе. Пластины грудных мускулов почти плоские, но уже очерчены будущие объемы, будет нечто громадное. Тонок в поясе, это понятно, еще мальчишка, ноги мускулистые, значит, не всегда в седле, приучен бегать и сам…
Но главное – лицо: бесстрастное, холодное, где ни одна черточка не двигается, глаза иногда просто сонные. Лишь однажды в них загорелся красный огонь, а радужка стала пурпурной, ее охватил тогда холодный ужас, будто посмотрела в глаза самой смерти, но он лишь стоптал конем загородивших дорогу напавших на город. Вырвались на простор, и глаза снова стали холодными и равнодушными, как у рыбы.
Ютланд разложил на чистой тряпице мясо, сыр и хлеб, опустился на землю и довольно потер руки.
– Тебе сколько лет? – спросил он внезапно.
– Двенадцать, – ответила она с вызовом. – Скоро будет тринадцать!
Он оглядел ее снова. Слишком много драгоценностей на слишком пышном платье, что делает ее старше, а на самом деле, оказывается, даже моложе на целый год.
– И такая дура, – сказал он сухо.
Она вскипела:
– Это почему же?
– Должна знать, что в походе даже тцары не капризничают. И жрут все, что попадается в дороге.
Она сказала капризно:
– Это что, я должна такое есть?
Он кивнул:
– Да.
– Я не хочу, – заявила она и гордо вскинула мордочку. – Я эту гадость кушать не буду!
Он сдвинул плечами.
– Как знаешь.
Она некоторое время с великим удивлением следила, как он ест с великим удовольствием, кости сочно хрустят на крепких, как у волка, зубах. Высосав сладкий мозг, он небрежно отбрасывал раздробленные осколки, смачно облизывал пальцы, брал, не глядя, другой кусок и снова хрустел с удовольствием и даже сладострастно, словно в нем пробуждался лесной волк.
– И что, – спросила она с великим изумлением, – ты не собираешься меня кормить?
Он снова сдвинул плечами.
– Это как, с ложечки?
Она выкрикнула:
– Как положено!
– Там еще остался кусок, – сказал он и указал взглядом.
– И что? – повторила она.
– Возьми, – сказал он равнодушно, – если хочешь. Пока я не взял.
Она заявила громче:
– Я это есть не буду!
Он поморщился.
– Не будешь и не будь, но зачем кричать?
Она взвизгнула:
– Но я изволю кушать! Я хочу есть.
– Так ешь, – буркнул он.
– Это, – повторила она раздельно, – я… есть…не… буду!
Он зевнул, закинул руки за голову.
– А зачем мне об этом сообщать? Болтливая ты какая-то… Хотя чего ожидать от женщины?
Она с великим изумлением смотрела, как он лег прямо на том месте, где только что ел, почти рядом с затушенным костром, подложил под голову седельный мешок и сразу закрыл глаза.
– Ты чего делаешь? – взвизгнула она. – Спишь?
– Думаю, – буркнул он. – Хоть можно бы и поспать…
Некоторое время он наслаждался тишиной, и вдруг она завопила отчаянным голосом. Ютланд вскочил, в руке палица, дико огляделся. Мелизенда, сидя у костра, отползает на заднице, упираясь в землю пятками.
– Что?
– Паук! – завизжала она. – Убей!
Он ответил раздраженно:
– С какой стати?
– Он меня укусит!
– С какой стати? – повторил он.
– Он… злой!
– Это ты злая, – ответил он. – Убийца.
Она, не веря глазам, смотрела, как он снова лег, укрылся походным одеялом и снова прикрыл глаза. А паук остановился на том месте, где она только что лежала, нагретое ее телом место понравилось, он прижался толстым пузом к земле и замер. Она рассердилась на бесчувственного пастуха настолько, что забыла про страх, цапнула сухую ветку и начала колотить по земле.
Паук вздрогнул приподнялся на всех восьми лапах и… опрометью ринулся в темноту. Она с сильно бьющимся сердцем опустилась на землю, не выпуская ветку из рук. Этот молодой пастух дрыхнет, абсолютно уверенный, что спасать ее от злобного и ужасного паука занятие ниже его мужского достоинства.
Он вдруг спросил резко, не открывая глаз:
– Если ты принцесса из далекого Вантита… то как и почему ты оказалась посреди Артании?
Она поморщилась, вообще-то он должен сперва испросить у нее разрешения задать вопрос, но, похоже, этого дикаря хорошим манерам не обучить.
– По своей дурости, – ответила она неохотно. – Меня хотели отдать замуж за принца Антангал Золотое Стремя. Это в Сколотии, есть такое могучее государство…
Он перебил:
– Замуж? В двенадцать лет?
– Отдать замуж, – повторила она раздельно, – но не в двенадцать. В двенадцать решили обручить нас. Я сама настояла! Не хочу, чтобы выдавали замуж, как овцу, хотела сперва посмотреть на жениха. Если бы не понравился, я бы отказалась. Я – любимая дочь, единственная, отец меня очень любит! Он не стал бы принуждать.
Ютланд подумал, кивнул.
– Значит, ты поехала ему навстречу, чтобы встретиться на полдороге и посмотреть на него.
– Да.
– Посмотрела?
– Нет, – ответила она со вздохом. – Мимо нас то и дело проносились конные отряды артан… Когда мы прибыли в город, оказалось, что принц Автангал так и не появился, хотя должен был быть здесь раньше нас. Я даже не знаю, что с ним.
– Артания бурлит, – буркнул Ютланд. – Несколько кланов, что не участвовали в войне с Куявией, борются за власть… К Арсе пока не подступают, но в схватках друг с другом силы пробуют. Ты со своими берами попала между жерновов… Ладно, можно ехать дальше. Думаю, наш след либо потеряли, либо гнаться дальше просто неинтересно, есть и получше добыча.
Она фыркнула и надменно задрала нос. Он негромким свистом подозвал своего жутко худого коня, хорт перестал смотреть на нее недружелюбно и подошел к хозяину.
Ютланд вскочил в седло, нетерпеливо протянул руку. Мелизенда сделала вид, что не поняла.
Он сказал раздраженно:
– Дай руку! Или побежишь за конем?
Она вскипела:
– Почему это? Что ты за дурак?
– Дурак отказывается от протянутой руки, – бросил он, – а не протягивает ее.
Она нехотя подняла руку, еще придумывая, как посильнее уесть этого грубого мальчишку, а он ухватил ее за кисть, дернул к себе, и она неожиданно легко оказалась в его объятиях. Опешив, она уперлась в его грудь кулаками.
– Как ты посмел?
– Хочешь ехать сзади? – спросил он. – Хорошо, хорошо…
Она снова не успела вспикнуть, как он легко и просто пересадил ее себе за спину. Она от страха сперва обхватила его стан руками, потом опомнилась и крепко взялась за пояс.
– Уселась? – спросил он, не оборачиваясь. – Тогда вперед!
Конь шел настолько резво, что в полном безветрии Мелизенда ощутила, как встречный ветер свистит в ушах и треплет ее волосы. Ют сидит в седле ровно, словно скала, за его широкой спиной можно прятаться, как за стеной. Она рассердилась на себя за такую льстящую ему мысль, даже попробовала высунуться, но ветер едва не оторвал ей голову, а в рот надуло столько, что ощутила себя лягушкой с огромным животом.
Однако небо спокойно, мягко обрисованные облака почти растворяются в синеве, вдали проступают белые вершины гор, земля под копытами то сухо звенит, то отзывается дробным стуком. Иногда конь несется почти беззвучно, а следом за ними в воздух взлетают черные ковриги влажной земли, выброшенные копытами.
Однажды конь выметнулся на невысокий перевал в гористой местности, Мелизенда успела увидеть впереди роскошную степь с редкими островками деревьев, особо могучих и крепких, какие вырастают только в степи, а дальше только зеленый и ровный простор с редкими балками и оврагами.
Ютланд с разгону направил коня в рощу, но тот мудро сбавил ход, как только проскочил между первыми же деревьями. Мелизенда ощутила, насколько же здесь прохладно, могучие дубы с их роскошными кронами ухитряются не только обеспечивать тенью, но и держат тут свое особое лето, без зноя и иссушающего ветра.
Ютланд спрыгнул на землю, снял ее бесцеремонно так быстро, что она не успела возмутиться, кивнул на стену зеленого кустарника в нескольких шагах.
– Там малина созрела. Иди пожри, пока я соберу костер.
– Принцессы не жрут, – возразила она с достоинством.
– А что?
– Кушают. Если изволят.
– Все равно сходи, – посоветовал он.
Она повернулась и пошла медленно и величаво, хотя уже хотелось побежать, чтобы донести.
Зеленая стена в самом деле оказалась роскошным малинником, спелые налитые соком ягоды свисают в таком количестве, что у нее разгорелись глаза, а некоторые, переспев, медленно сползают с восково блестящих штырьков и падают на землю…
Ютланд не то жарит на огне куски мяса, не то просто подогревает, не ее дело разбираться в кухне, оглянулся на нее с равнодушным любопытством.
– А чего морда красная?
Она потерла рот ладонью.
– Во-первых, у меня не морда, это у тебя морда, хоть и худая, но все равно морда. Во-вторых, ты же сам сказал, что там малина. А малина поспела.
– А-а-а, – сказал он, – жрала, пока из ушей полезло?.. Правильно, ее сезон отходит.
– Куда отходит?
– В никуда. Мясо будешь?
Она брезгливо посмотрела на ломоть, грубо проткнутый деревянным прутом, совсем не похожим на спицу из серебра высшей пробы.
– Нет.
Вместо того, чтобы уговаривать, как втайне рассчитывала, он лишь сдвинул плечами.
– Как хошь. Мне больше будет.
Правда, все остальное не сожрал, но сделал еще обиднее: побросал противному хорту, а тот ловил на лету и сразу глотал с таким аппетитом, что ей захотелось самой перехватить еще в воздухе последний кусочек.
Она сжала кулачки и отвернулась, а он дожевал и сказал с тем же равнодушием:
– Во-он под тем дубом ключик. Если хочешь, умойся. Или тебе надо воду только подогретую?
– А здесь есть?
Он ухмыльнулся.
– Тебе не повезло, ходи немытая.
– Размечтался, – бросила она.
Ручья в указанном месте не оказалось, просто корни дорылись до тонкой струйки, бегущей под землей, и ей едва хватило сил, чтобы подняться к поверхности.
Мелизенда брезгливо зачеркнула пригоршней воду, но та в самом деле чистая, хотя и холоднющая даже в такой жаркий день, приятно обожгла разгоряченное лицо. Зеркала тоже нет, пришлось умываться вслепую, она долго терла щеки и губы, вымазанные малиной, наконец надменно вернулась к костру.
Конечно же, этот пастух не вскочил при ее появлении, не поклонился и не спросил насчет повелений, но это придется терпеть, он не вантиец и не обязан ей повиноваться. Правда, как говорила ее мама, любой мужчина обязан повиноваться красивой женщине, но он еще почти мальчик, так что пока еще не мужчина, как и она не женщина, хотя все говорят, что уже красавица, а во взрослости будет вообще чем-то неописуемым…
– Жрать будешь? – еще раз спросил он.
– Сам жри, – отрезала она.
– Жру, – согласился он. – Ладно, как захочешь, скажи. Я не жадный.
Он шевелил прутиком в углях, время от времени поглядывал наверх, хотя там зеленый свод в несколько слоев, плотный и тяжелый, неба не увидеть, только толстые ветви, на которых что-то скачет, ползает и шуршит.
– Я уже отдохнула, – заявила она и капризно топнула ногой.
Он посмотрел на нее с интересом.
– Правда? Молодец. Тебя мог бы взять в жены кто-то из артан, если вырастешь такой же выносливой. Тогда едем дальше, мой конь может вообще без отдыха.
– А хорт?
– И хорт.
– А ты?
Он гордо ухмыльнулся.
– Разве мы не похожи?
* * *