ТЕЛЕГРАМ-БОТ РАБОТАЕТ ЗА ВАС!

с1

Поиск по этому блогу

Статистика:

Юрий Никитин «Троецарствие»

Серия «Троецарствие»
Часть первая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
Часть вторая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть третья
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть четвёртая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть пятая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Часть шестая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
* * *

Ютланд, брат Придона

Предисловие

Этот роман завершает тетралогию «Троецарствие». Кто читал первые три, сразу поймет, что здесь и о чем. Однако у этого есть одна интересная составляющая, которой не было в трилогии. Особенно важная для тех, кто играл в «Троецарствие», играет или будет играть, адрес: http://nikitin. wm.ru/. В этом романе не только имена, локации и события идентичны игре, но даже все герои, главные, второстепенные и промелькнувшие, взяты из списка лучших из лучших бойцов, охотников и рыбаков.
То же самое с кланами, их гербами, описаниями подвигов.

* * *
Часть 1
Глава 6
Ютлан нанизал куски тонко порезанного мяса и терпеливо жарил их на углях, так почему-то принято, а он, если не хочет отличаться своими странностями, должен поступать так же. Топот копыт он услышал давно, но не поднимал голову, все равно по храпу, запаху и далеким голосам уже понял, что приближаются те странные люди с огромной повозкой.
Усталые кони тянули эту широкую телегу с огромным, как сарай, ящиком, возница лениво нахлестывал их по мокрым от пота спинам, кони так же лениво отмахивались хвостами и делали вид, что идут быстрее.
Всадники выехали вперед и сразу же начали покидать седла, причем кто тяжело спускался и громко охал, а кто и сползал по конскому боку, словно уже совсем выбился из сил. Ютлан посматривал с брезгливым интересом, хотя и пообещал Валдаю держаться «как все», но таким подражать точно не стоит, артане соскакивают всегда легко, как бы ни устали за поход.
– Эй, парнишка! – закричал первый всадник. – Ты не ошибся, здесь в самом деле есть вода?
Ютлан кивком головы указал в сторону деревьев в середке. Второй всадник посмотрел в ту сторону, потом на Ютлана.
– Коней напоить хватит?
– Хватит, – ответил Ютлан.
Всадник буркнул:
– Ты не больно разговорчив.
Второй пояснил:
– Он же артанин.
С пустым кожаным мешком он отправился к роднику, Ютлан хмуро подумал, что мужчина должен сперва напоить коня, потом пить сам, но эти точно не артане, видно сразу.
Сам он в их сторону поглядывал только искоса, стараясь не выказывать удивления, таких разных людей еще не видел. Главный у них – толстяк – такого маленького роста, что просто гном, голова сидит прямо на плечах, а широкая борода спускается до середины объемного живота. Ноги крохотные, кривые. Ходит на них, переваливаясь с боку на бок, но руки рельефные, мускулистые, обвитые толстыми жилами, а ладони широки, как лопаты.
Второй – гигант, выше всех людей, которых видел Ютлан, голова кажется маленький из-за толстой шеи, что шире головы, и невероятно разнесенных в стороны плеч, откуда свисают ужасающе толстые руки в узловатых мышцах. Грудь широкая и выпуклая, живот плоский, в толстых валиках мышц, ноги тоже толстые, а в его сапоги любой мужчина смог бы засунуть обе ноги…
Еще с ними очень красивая женщина с дивной фигурой, которую демонстрирует при каждом движении, а еще постоянно улыбается то хитро, то с намеком, то многозначительно, глаза тоже с поволокой, томные, сладострастные.
Вторая женщина – совсем молодая девушка, очень гибкая, словно у нее совсем нет костей, легко сгибается в кольцо, как в одну, так и в другую сторону, быстрая и светлая, глаза всегда веселые, улыбается так же часто, как и старшая подруга, только как-то светло, без намека, чисто и бесхитростно.
Еще двое мужчин больше похожи на обычных мужчин, которых Ютлан видел как в Артании, так и везде, разве что оба выглядят недостаточно… мужественными, что ли, хотя у обоих и рост, и широкие плечи, но в лицах то ли робость, то ли изнеженность, но оба не выглядят людьми, готовыми проскакать двое суток, не покидая седла, а тем более – ворваться после этого в жаркую схватку и повергать врагов.
После того как все напились и освежились, толстяк приблизился к костру Ютлана и сказал вежливо:
– Думаю, не стоит разводить еще один костер, как думаешь?.. Мы бродячие артисты, если ты еще не понял. Меня зовут Умрих, это вот Железный Анр, а это Глинк и Успенга. Женщин ты уже видел, Примка, Инженю, а в телеге осталась еще и Гарганга, но это совсем старая карга, пусть спит… Все наши женщины умеют петь и танцевать, а также обучены другим разным вещам.
– Каким? – спросил Ютлан.
Они почему-то переглянулись, засмеялись, Железный Анр открыл рот и явно хотел ответить, но толстяк ткнул его в бок и сказал мирно:
– Тебе знать еще рано. Ты ведь артанин, верно?
– Да.
– У вас строгие нравы?
– У нас хорошие нравы, – ответил Ютлан.
– Ну да, ну да… А мы вот свободный народ. Понимаешь, как птички перелетные. Никто нами не командует, ездим везде, куда хотим, клюем то, что находим…
Ютлан поинтересовался вежливо:
– А чем кормитесь? Я не видел, чтобы вы били уток, что пролетели прямо над вами.
Толстяк усмехнулся.
– Нам платят.
– Кто?
– Жители городов, – ответил он, – где мы даем представление. Вон Инженю и Примка танцуют и поют, Железный Анр рвет на потеху зевак железные цепи и поднимает коня вместе со всадником на плечи, да еще бегает по кругу!.. Народ обожает силачей. Глинк и Успенга играют на разных музыкальных инструментах, у нас их полповозки. Народ слушает, тоже пляшет и поет, а нам в уплату за полученное удовольствие бросает монеты. Нам хватает, чтобы без спешки добраться до другого города и там дать представление…
Ютлан подумал, что занятие у этих людей какое-то странное, но вслух ответил вежливо:
– Да, наверное, вам так нравится жить.
Повозка бродячих артистов, как он уже рассмотрел, состоит из телеги с широким корытом и высокого ящика из шкур со скелетом из толстых жердей. Внутри мешки с одеждой, одеяла, горшки, медный таз, котел, связка очищенных от коры длинных прутьев, уже грязных и закопченных. Ютлан сперва решил, что заготовки для стрел, потом понял, что на этих прутьях жарят мясо, ленясь всякий раз выстругивать заново.
Толстяк проследил за его взглядом, довольно улыбнулся. – У нас все есть для любого спектакля, – объяснил он. – Сейчас вот готовим совершенно новый… Надеюсь, горожанам понравится. Они живут мирно, потому всем им так интересны люди, что живут подвигами.
– А о чем спектакль?
– Начнем с того, – сказал толстяк, и Ютлан ощутил, что он уже примеривается, как будет выступать перед зрителями и объяснять, стараясь удержать их внимание, – что однажды в Куявию прибыли послы из Артании с предложением торговли. Среди послов был тцаревич Придон. Он увидел принцессу Итанию, дочь куявского тцара, и буквально обезумел от вспыхнувшей любви к ней. Он потребовал ее руки у тцара Куявии Тулея, а тот, не желая отдавать прекрасную дочь за дикого артанина, но и не смея отказать прямо, чтобы не вызвать новой войны, поставил условием добыть и привезти меч бога Хорса, некогда не то потерянный, не то спрятанный другими богами.
Сердце Ютлана стучало все громче и взволнованнее. Толстяк поглядывал на его лицо, подбодрился, юный артанин буквально превратился в слух, хорошо, продолжил напевно и важно:
– Однако Придон настолько был поглощен любовью к Итании, что эта любовь дала ему силы пройти все испытания и добыть легендарный меч богов. Однако Тулей меч взял, но выдать дочь за артанина отказался. Оскорбленный Придон собрал войско и вторгся в Куявию. Артания и Куявия враждовали всегда и воевали часто, но на этот раз развязалась самая страшная и кровопролитная из всех войн между этими странами…
Железный Анр прогудел насмешливо:
– Вот что любовь с людьми делает! Никогда не влюбляйся, малыш.
Толстяк досадливо отмахнулся.
– Главное в спектакле, что было пролито столько крови, что на тех местах из земли начали подниматься ужасающие волколаки, неуязвимые велеты, древники… и прочая дрянь, которую люди не знали тысячелетия, и уже сотни лет о них не рассказывали даже сказки. Люди ослабели, проливая кровь друг друга, а чудовища, наоборот, набирали силу, собирались в лесах, горах, прятались в оврагах, а потом заполонили целые окрестности, и даже жители сел вынуждены были бросать все нажитое и бежать в города.
Глинк бросил издали:
– Умрих, ты утопаешь в пояснениях.
– Разве не надо объяснить?
– Только короче, – сказал Глинк уверенно. – В двух-трех словах. А потом сразу главное, как обухом в лоб, пока зрители не разошлись. Дескать, Падшие Боги томились в своих подземельях и выйти оттуда не могли. Но к ним сверху пролились ручьи горячей человеческой крови, и древние боги, напившись вдоволь, сумели вырваться на свободу. Или вот-вот вырвутся, это решим по дороге. Теперь собирают силы, чтобы вернуть старые времена, когда правили миром, а людей не было вовсе. Для этого нас, людей, собираются уничтожить, а землю отдать тем грозным существам, от которых сейчас бегут крестьяне в города. Вы увидите сцены, что будет, если вы не дадите им отпор…
Железный Анр кивнул одобрительно.
– Вот-вот. Народ ужасы любит. Особенно те, кто живет в благополучных городах за крепкими стенами.
Жаркий закат охватил полнеба, бродячие артисты укладывались спать, только юная Инженю танцующей походкой приблизилась к Ютлану, в обеих руках фляжка, взгляд хитрый и загадочный.
Он насторожился, сердце почему-то застучало чаще. Она подумала, подождала, скажет ли что, однако Ютлан молчал, и она без спроса села рядом, прижавшись к нему плечом.
Ютлан ощутил, как в него через это прикосновение начало вливаться нечто горячее, будоражащее.
Она спросила щебечущим голоском:
– Хочешь попробовать?
Он покачал головой:
– Нет.
Она расхохоталась.
– Ты в самом деле совсем ребенок? Пей, это сладкое вино! Оно придает силы и укрепляет руки.
Он помотал головой, но она почти насильно сунула фляжку ему в руки.
– Да ты хоть попробуй!
Ютлан нехотя отхлебнул, вино показалось сладким и приятным, совсем не похожим на ту кислятину, что обычно пьют мужчины. Он сделал еще глоток, побольше, если она так настаивает, и вернул фляжку.
– Спасибо. В самом деле сладкое.
– Вот видишь, – сказала она победно, – а не верил!
– А ты почему не пьешь?
– Мне нельзя, – сказала она печально, – это вино только для мужчин. А женщины от него слабеют…
Она ласково коснулась его плеча, провела кончиками пальцев по груди, сердце вообще начало колотиться, движения ее были плавными, взгляд загадочный.
– Ты путешествуешь один… значит, чувствуешь в себе силу…
Ютлан раздвинул плечи и старался выглядеть старше и значительнее, а Умрих крикнул издали строго:
– Инженю, не совращай ребенка!
Она сказала громко, не отрывая взгляда от Ютлана:
– Он уже почти не ребенок!
– Все равно не порти, – велел Умрих. – И вообще, завтра вставать рано!
Она капризно надула губки.
– Хорошо, хорошо, иду…
Она мимолетно коснулась губами его щеки и упорхнула, легкая, как только что родившаяся бабочка. Ютлан чувствовал непонятное жжение на щеке, но боялся коснуться ладонью, чтобы не исчезло. И спать лег в непонятном томлении, однако сон пришел удивительно быстро.
Проснулся от странного ощущения, что удивительная девушка рядом, даже учуял ее частое дыхание, но больно уж хриплое, с трудом открыл глаза и увидел перед собой острую морду хорта. Тот перестал вылизывать ему лицо и отпрянул, всматриваясь все-таки с беспокойством.
Ютлан помотал головой, тяжелая, и как будто сон еще не выветрился, руки подгибаются, когда попробовал привстать. Под раскидистым деревом слегка дымится полупотухший костер, конь лежа спит в сторонке, вытянув вперед шею, и… дальше только степь во все стороны.
Он сцепил челюсти и, цепляясь за кору дуба, заставил себя встать. Ноги подрагивают от слабости, голова тяжелая, будто набита горячим чугуном. Судя по отпечаткам колес, бродячие артисты уехали совсем недавно. У подножия дуба, где он сбросил мешок с едой и вещами, пояс, плащ – чистое утоптанное место! Все исчезло, даже сапоги.
Он тупо подумал, что в шипастые стремена босые ноги всовывать не очень, но с другой стороны… стремена тоже исчезли вместе с седлом и всеми ремнями.
– Воры, – пробормотал он в тупом удивлении. – Воры?.. И даже Инженю?.. Не может быть…
Мелькнула мысль, что она тоже украденная этими сладкоголосыми ворами, только боится признаться, чем-то ее запугали. Хорошо бы догнать их, отбить ее… потом вспомнил, что именно она поднесла ему ту флягу со сладким вином, которое вогнало в крепкий беспробудный сон.
Опоили, всплыла наконец беспощадная мысль. Уже слышал, как взрослые переговариваются насчет разных напитков, женщины гоняются за теми, что могут причаровать мужчин, мужчины все что угодно отдают за те, что добавляют мужскую силу, а самые простые из отваров как раз эти, когда пару глотков достаточно, чтобы испивший впал в беспробудный сон. Так можно проскользнуть мимо бдительных часовых, так неверная жена угощает мужа, а потом рядом со спящим принимает полюбовника…
– Алац! – позвал он.
Конь поднял голову, глаза мутные, сонные, и снова уронил на землю с таким стуком, что понятно, заснул раньше, чем морда треснулась о землю.
– Эх ты, – сказал он с укором, потом подумал, что вообще-то нужно сказать «эх я», все-таки человек должен быть бдительнее, – но хоть тебя не украли…
Он подумал, почему не украли, вообще стоило бы взять, чтобы не дать ему погнаться вдогонку, хоть какой-то конь… потом вспомнил слова Умриха насчет худобы бедного животного. Наверняка решили, что вот-вот падет, нет смысла брать. Но если вдруг даже рискнули бы попробовать украсть, все равно уводить такого приметного коня рискованно, по нему он их найдет с городской стражей в любом городе…
Хорошо, хоть дубинку не взяли да на лук не позарились, слишком невзрачный. Хотя, скорее всего, дубинку взять пытались, она сдвинута, но не смогли. А когда поняли, что такой странный мальчишка может их всех перебить с такой палицей, поспешили убраться среди ночи…
«А мы живем посвободнее», – вспомнил он слова толстяка. А еще он говорил, что женщины обучены другим разным вещам… Наверное, имел в виду воровство…
Конь совершенно равнодушно принял то, что Ютлан не стал седлать, дождался, пока тот устроится на его костлявой голой спине, нетерпеливо ударил копытом в землю. Там сухо треснуло, в узкую щель посыпалась придорожная пыль.
– Вперед, – сказал Ютлан. – Хорт, не отставай.
По дороге они обогнали два каравана, один из трех телег, нагруженный битой птицей, и пятерых сопровождающих, второй только из навьюченных коней. От огромного фургона бродячих артистов никаких следов, то ли умеют мчаться очень быстро, то ли заранее свернули на боковую дорогу.
На Ютлана караванщики смотрели без интереса, и хотя в дороге глазеешь на все, но худой босоногий мальчишка на худой лошади – зрелище слишком обычное, как и бегущая с ними собака с прилипшим к спине животом и жутко торчащими ребрами.
День на диво жаркий, а когда неслись через лес, кружевная тень бежала по хорту и коню, дрожала на вытоптанной тропке, покачивалась в такт ветвям, и казалось, что вся земля качается, как лодка на волнах. Лазающие растения ловко карабкаются по высоким деревьям и свешивают одуряюще пахнущие цветы, между ними летают, дергаясь из стороны в сторону, огромные бабочки, такие яркие, что похожи больше на цветы.
Алац мчится одинаково отмеренными прыжками, короткая грива торчит, как веник, уши словно выкованы из железа, ни разу не дрогнули, даже когда прямо из-под копыт, суматошно хлопая крыльями, взлетают крупные птицы. Весь он словно не из этого мира, а хорт бежит рядом с ним такой же равнодушно точный, нацеленный только на долгий бег, и тоже не обращает внимание на птиц, ящериц, зайцев и даже на пробежавшую совсем близко лисицу.
Впереди на дорогу вышли двое мужчин, мелкие в кости, одеты в звериные шкуры, ничем не примечательны, но когда заступили дорогу, Ютлан насторожился и пощупал, на месте ли дубинка.
Один крикнул хриплым голосом:
– Эй, парень! У нас в деревне дивы скот порезали… Не видел ли поблизости конный патруль?
Второй добавил угрюмо:
– Желательно с волхвом…
Ютлан подумал, вспоминая, кого смог видеть, когда мчались сюда, срезая повороты дорог, ответил нерешительно:
– Не видел… вроде.
Первый спросил раздраженно:
– Не видел или вроде?
Второй сказал успокаивающе:
– Да точно он не видел… Иначе бы не забыл про этих разряженных и крикливых петухов…
Первый приблизился к Ютлану сбоку, в лице проступило недоброе выражение, с таким, наверное, волк бросается на овцу. Второй зашел с другой стороны, но первый вдруг остановился, не отрывая взгляда от лица Ютлана.
– Постой, парень, что-то в тебе не так…
– Все во мне так, – угрюмо возразил Ютлан.
Мужик покачал головой.
– Не-ет, мой нюх не обманешь. Он в тыщи раз лучше людского. Ты, похоже, из наших…
– Каких это ваших? – спросил Ютлан.
Мужики переглянулись, второй сказал недовольно:
– Эх, промахнулись… Я тоже чую, он нашего племени.
– Тогда пусть едет?
– Да. А мы перейдем на дорогу ближе к городу.
– Давай…
Они отступили, присели к земле, изумленный Ютлан не успел рот открыть, как оба превратились в огромных черных волков и умчались длинными быстрыми прыжками.
Конь и хорт смотрели им вслед равнодушно. Им, похоже, с самого начала все было понятно.
– Вперед, – сказал Ютлан недовольно.
Вскоре догнали караван, с десяток нагруженных вьюками лошадей и одна телега, зато охраны почти столько же. Никто даже не посмотрел вслед, только один из охранников проводил долгим внимательным взглядом.
Потом обогнали еще и еще караваны, все сопровождает многочисленная и хорошо вооруженная стража. Когда обгонял один такой, начальник стражи, высокий чернобородый воин с суровым лицом, окликнул:
– Эй, мальчик!.. Тебя нелегкая несет со стороны Кромандола?
Ютлан не знал, что такое Кромандол, но чернобородый указывал в ту сторону, откуда они едут, так что кивнул и ответил вежливо:
– Да, оттуда.
– Ничего странного не видел по дороге?
Ютлан подумал, пытаясь вспомнить, потом подумал, что не знает, что такое странное по мнению бородача, ответил так же вежливо:
– Нет.
Бородач нахмурился.
– Странно… А нам говорили, там волколаки…
Второй воин сказал ему хмуро:
– Да ты посмотри на них! Увидь он волколака, упал бы с коня от ужаса. Правда, конь у него… гм… такого даже волколаки побрезгуют есть.
Бородач хмуро усмехнулся.
– Как и мальчонку. Они все трое кожа да кости, словно из темницы. Ладно, все равно держите оружие наготове, а доспехи никому не снимать!
– Как скажешь, командир…
Ютлан пустил коня вперед, потом запоздало вспомнил, что те двое мужчин, что превратились в волков и убежали, может быть, и есть те загадочные волколаки, которых так опасаются эти люди… но он отъехал уже далеко вперед и решил не возвращаться ради таких пустяков.
* * *