👶 Перейти на сайт 🎥 Перейти на сайт 👀 Перейти на сайт ✔ Перейти на сайт 😎 Перейти на сайт

Юрий Никитин «Троецарствие»

Серия «Троецарствие»
Часть первая
Часть вторая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Часть третья
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
* * *

Придон

Придон - великий герой, добывший меч бога Хорса, только в сердце его кровоточит глубокая рана. Он страдает от любви к прекрасной куявской царевне Итании, за одну улыбку которой не пожалеет и жизни.

Моим друзьям и недругам, с которыми так славно проводим время в Корчме!
Часть вторая
Глава 11
Рассвет застал город уже в руках артан. Охваченные паникой, куявы не сопротивлялись, и артане вдоволь насладились видом перепуганных беров, что покорно падали на колени и униженно вымаливали пощаду.
Городская стража тоже сложила, к удивлению и презрению артан, оружие. Придон велел оставить им жизни, эти служат тем, кто платит, а грязной работы будет немало.
Щецин примчался на взмыленном коне, с кровью на плече, на скуле ссадина, прокричал бешено:
– Дворец все еще держится!.. Там колдуны и… крепкие, надо признаться, ребята!
Придон выбежал из массивного каменного здания, весь в кровавых пятнах, указал мечом:
– Вот там бараки!.. Захватить их, прежде чем пробиваться к центру!
Из окон часто били стрелами, железная дверь была заперта изнутри и, похоже, забаррикадирована.
– Арсенал взят, – доложил Щецин подобострастно, он чувствовал вину, что поспешил раньше Придона к дворцовому комплексу. – Держатся только отдельные дворцы, там заперлись, но куда они денутся!
Промчался Канивец, прокричал:
– Западные ворота в наших руках!..
И унесся, за ним прогрохотали его канивчане, счастливые, с горящими глазами и сияющими лицами.
Со стены спустился Вяземайт, с ним в окружении волхвов шли испуганные шестеро куявов во главе с Денисом из Болота.
Денис низко кланялся, вздрагивал, пугливо отворачивался от трупов. Придон распорядился:
– Щецин, выдели двух-трех крепких велетов, пусть проводят их в подвалы Тулея.
– Так дворец еще не взят…
– Дворец – это пять зданий, – объяснил Придон. – Держится только одно, где главный зал, а казна во-о-он в том, видишь?.. Его уже захватили. Собьешь замки, а если не сумеешь – ломай все двери в подвал. Там казна. Их было шестеро? Значит, шесть бочонков золота – их. И не забудь про дом вдовы Скилла. Поставь кого-нибудь охранять.
Щецин скривился, очень не героическое задание, кивнул, все шестеро пошли с ним. Подъехал Аснерд, конские ноги по бабки красные, даже на брюхе пламенеют потеки, словно конь только что прошел вскачь по лужам крови.
Аснерд проводил задумчивым взглядом Щецина и куявов.
– А что мешает нам… срубить им головы? Золото останется нам.
Придон ужаснулся:
– Как это – срубить? А наше слово?
– О том и говорю, – сказал Аснерд со смешком, – почему-то слово мешает, а? Ведь это всего лишь слово?
Придон беспомощно развел руками, а Вяземайт посоветовал серьезно:
– Не умничай, здоровяк. А то голова лопнет.
– Почему?
– От мыслей, – сказал Вяземайт еще серьезнее. – Мысли могут расколоть череп почище топора. Умный куяв бы сказал, что держать слово – выгодно. Да, просто выгодно!
– Ну…
– Вот сейчас эти шестеро, – объяснил Вяземайт, – убегут куда-то на окраины Куявии, а то и переберутся в богатый Вантит. Даже там везде узнают, что артане слово держат. Могли бы срубить головы, но дали столько золота, сколько обещали!.. Так что слово артанина – то же золото! Если не дороже.
Придон поморщился.
– Все верно, но… все равно гадкое чувство, что мы могли бы прижечь язву, а вместо этого отпустили заразную корову на чужие поля. Пусть, мол, и там всех заразит.
– Так это же куявов! – воскликнул Аснерд бодро. – И всяких там вантийцев… Их не жалко!
– Их не жалко, – согласился Придон, – да только заразе все равно, кого бить. Чем больше заразы мы отпустим гулять по свету, тем больше к нам вернется… ладно, Ящер с ними! Как будем брать дворец? Там отборные герои. Тулей, как и любой тцар, со всей страны собрал в свой дворец самых сильных и отважных. Конечно, мы уже взяли город, дворец возьмем обязательно… но мне вдруг стало жаль терять воинов.
Аснерд взглянул остро, Вяземайт отвел глаза. Из того войска, что двинулось в поход, треть уже полегла. Неудивительно, что Придон вдруг начал замечать потери.
– Дворец окружен, – сказал Вяземайт. – Никто не выскользнет. Правда, чую магию. Так, ерунда, не магия. Я прорву этот занавес, а дальше ваше дело. Придон, ты слышишь?
Придон вздрогнул, образ Итании заколебался и рассеялся в теплом воздухе.
– Слышу, – ответил он. – Аснерд, собери сотню героев! Последняя битва!
– Какая сотня? – удивился Аснерд. – Меня разорвут, если я поведу хотя бы тысячу!.. Нет, на штурм пойдут все. Десятки тысяч!
Придон молча пришпорил коня. По улицам часто попадались трупы, очень мало с оружием, но почти все – в богатой одежде. Некоторых, судя по всему, выбрасывали из высоких окон.
На площади перед дворцом трупов меньше, сам дворец окружен в несколько рядов раздраженными воинами. Все время подбегали лучники, во главе уже стоят Меривой и Франк, их гигантские луки время от времени грозно щелкают, под жуткий басовый гул стальной тетивы огромные стрелы устремляются в дворец, крушат, ломают, пронзают всех и все, что попадается на пути.
Придон быстро огляделся, из всех окон дворца быстро и умело бьют по артанам из луков. Аснерд собрал около тысячи лучников, молодец, велел прикрыть их щитами и подвел под самые стены. На каждую куявскую стрелу в окна влетает десять, и, когда на площадь вкатили таран, уже некому было бросать на него камни и лить горящую смолу.
Придон прокричал взбешенно:
– Какой таран! Это не городские ворота!
Аснерд оглянулся, Придон увидел потное усталое лицо, подумал с раскаянием, что старый воевода не спит уже две ночи.
– Зачем нам потери? – крикнул Аснерд.
– Артан потери не страшат, – ответил Придон резко.
Он покинул седло и, с мечом в поднятой руке, взбежал по мраморным ступенькам. Аснерд увидел, как страшно заблистал небесный огонь, подчиняясь воле молодого тцара. Одновременно с десяток воинов ударили топорами, створки ворот затряслись, полетели искры и щепки. Волог и Меклен успели первыми. Их гигантские топоры сотрясали ворота, грохот разнесся по всей площади. Подбежали Белозерц и Ральсвик, еще с десяток силачей остановились на полдороге, страшась попасть под жестокие удары.
Ворота ходили ходуном, начали валиться вовнутрь, но, прежде чем рухнули, Придон уже прыгнул, как барс, ворота ударились под его весом о мраморный пол с жутким звоном и грохотом. Уже в зале он прыгнул снова, озверелый, свирепый, готовый рубить, крушить, разбивать головы, оглядывался по сторонам… …далеко донесся стук подошв убегающих людей.
– Догнать! – прокричал он. – Не упускать…
И сам ринулся с поднятым мечом. За ним грохотали сапоги. Во втором зале Придон остановился на миг, рявкнул люто:
– Аснерд, Меклен!.. Догнать этих… защитников! Что-то здесь нечисто.
– А ты? – крикнул Аснерд.
– Незаконченное дело!
Аснерд поглядел ему вслед, рыкнул:
– Меклен, бери всех людей и попробуй догнать тех…
– А ты?
– Боюсь, как бы этот кувшин голову не разбил.
Меклен кивнул в его широченную спину:
– Крок и ты, Зброяр, не отставайте от этого старого дурака. Если не ошибаюсь, им придется там, как нигде, жарко.
Он повел отряд в погоню, а Крок и Зброяр свернули в боковой проход вслед за Аснердом.
Аснерд был прав: Придону до покоев Итании остался один лал, но впереди раздался топот ног, звон железа, грубые мужские голоса, торопливые и встревоженные. Навстречу бежали рослые воины в роскошных доспехах дворцовой стражи. Последней торопилась Итания, бледная и перепуганная. Ее тащил за руку Ундин, правая рука Рипея, начальника дворцовой стражи, а теперь уже командующего всеми войсками Куявии.
Итания не успела вскрикнуть, как Придон обрушился подобно буре. Трое исполинов рухнули, как сломленные сухие деревца. Она в ужасе прижалась к стене, Ундин попытался провести ее за спинами сражающихся, но примчались еще двое артан и загородили дорогу.
– Бросайте оружие! – крикнул Придон.
Ундин закричал:
– Убейте его!.. Это Придон!
Аснерд шагнул вперед, лезвие огромного топора обрушилось на закованное в железо плечо Ундина. Ундин отшатнулся, вскрикнул. Плечо с рукой отделились от тела. Итания вскрикнула, ее глаза не отрывались от Придона. Тот двигался как призрак, жестокий и смертоносный, с каждым ударом его меча слышался вскрик, кто-то падал, и снова звон, вскрик, падение тяжелого тела.
Они выбегали навстречу целыми группами, все огромного роста, в железе, отборная стража, лучшие бойцы Куявии. Придон в остервенении рубил, крушил, повергал, почти рядом стоял насмерть Аснерд, а молодые Крок и Зброяр все пытались выдвинуться вперед, но их отжимали, преграждали дорогу огромными хрипящими телами.
И – вдруг все кончилось. Придон оглядел безумными глазами заваленный телами огромный зал. Слышалось только тяжелое хриплое дыхание. Аснерд прислонился к стене, закрыл глаза, грудь вздымалась часто, мощно, там клокотало, хрипело, завывало.
Крок ранен легко, Зброяр сильнее, кровь стекает по голове и из трех неглубоких ран на плече и груди, но глаза сияют счастьем и удалью. Он оперся на топор, грудь вздымается часто, прохрипел счастливо:
– Последний бой!.. И такой красивый!
– Займись ранами, – ответил Придон. – Жаль, если Артания потеряет такого героя.
Он схватил Итанию за руку, такую тонкую и безжизненную, Итания тихо вскрикнула, как испуганная птица, колени подломились, Придон едва успел подхватить на руки. Она инстинктивно прижалась к нему, он застыл, страшась даже дышать, чтобы не повредить ее, такую нежную, невесомую, волшебную, как сон, как мечта, как грезы.
Крок обнял Зброяра за плечи, оба пошли к выходу, Аснерд поднял веки и осматривается по-хозяйски, Придон же ничего больше не видел и не замечал, кроме этой драгоценности на его руках, из-за которой сшиблись два могучих государства.
Итания пришла в себя, когда он переступил порог ее спальни. По телу Придона пробежала горячая волна, веки Итании поднялись, глаза непонимающе уставились в его грудь, твердую и горячую. Сердце Придона стучало мощно, под ее ухом подрагивала широкая, как латы, мышца.
Она повернула голову, он смотрел на нее с болью и нежностью.
– Я взял тебя, Итания, – произнес он.
Сильные руки опустили ее нежное тело на ложе. Итания в испуге отодвинулась с ногами в дальний угол, сжалась в ком, колени обхватила руками.
– Я взял тебя, Итания, – повторил он.
Ей послышалось в его тихом голосе изумление. Она зябко поежилась, в теплой уютной спальне будто подуло холодным северным ветром.
– Разве ты меня взял? – переспросила она тихо. – Ты меня захватил…
– Какая разница? Теперь ничто нас не разлучит!
Ее голос был таким же тихим, едва слышным, трепещущим, как слабый огонек под порывами северного ветра:
– Есть разница… Но ты ее не хочешь видеть, правда?
– Правда, – ответил он тоже тихо, но в его тихом голосе чувствовалась мощь огромного океана. – Я ничего не желал видеть, никаких препятствий! И потому я здесь… хотя это было невозможно.
Она смотрела на него снизу вверх.
– Придон… почему так?
Он развел руками:
– Судьба.
Ее нежный голос прозвучал тихо, но это была тишина морских глубин:
– Ты мог взять меня, когда я любила и обожала тебя… Когда я, босая, бежала за твоим конем, умоляя не бросать меня. Я бежала через весь город, и все видели, на какой позор обрекла себя дочь могущественного Тулея! Я бежала через тот самый город, по которому меня проносили в раззолоченных носилках… Но твоя спесь отвергла меня. И что ты хочешь теперь?
Придон ощутил, что за него сказало, просто выдохнуло сердце жаркое, как пламя, слово:
– Тебя.
Она покачала головой:
– Это уже не я.
– Не ты? Колдуны подменили твой облик?
Она слабо улыбнулась:
– Хотела бы я, чтобы так случилось. Но это я, Придон. Однако душа моя не здесь. И не с тобой. Ты не видишь, что руки твои в крови? Они обагрены кровью тех, кто меня защищал. И уже никогда не будет так, что меня пронесут в золотых носилках через город, ты увидишь меня впервые… Многое надо было иначе! Почему ты не оглянулся, когда я бежала вслед за тобой и кричала: возьми мое сердце!
Придон смотрел исподлобья.
– Я не верил, – ответил он.
– Не… верил? Почему?
– Это было… слишком… невероятно. Ты, самое ценное, что есть на белом свете, не могла бежать за мной… за моим конем!.. Я решил, что схожу с ума. Я горел в огне. Мне слышались голоса, что глумились надо мной, насмехались… и этот голос… Я и сейчас не верю, что это была ты.
Она сказала грустно:
– То была я, Придон. Я бросила свою гордость под копыта твоего коня.
Он наклонился, поцеловал ее.
– Я люблю тебя. Я умирал без тебя.
– Но сейчас, – договорила она, – я ее не брошу. И моя рана, что ты мне нанес… останется со мной.
Придон вздрогнул, глаза расширились, есть только одна рана: у него между лопатками, но сказать ничего не успел, по ту сторону двери послышался топот. В проеме появился Меклен, по лицу кровь, но держался бодро, за ним еще несколько человек, сразу уставились на Итанию горящими глазами.
Меклен прокричал:
– Тулей из дворца исчез!.. Щецин и Ральсвик с сотней сорвиголов ринулись в погоню!
Придон изменился в лице. Меклен опасливо отшатнулся, Придон рыкнул зло:
– Но… как? Теперь понятно, почему вход никто не защищал!.. Догнать!
Итания сказала негромко, но Придон, Меклен и все артане услышали ее тихий ясный голос:
– Вам его не настигнуть.
– Почему? – спросил Меклен.
– Он ушел подземным ходом, – объяснила Итания. – Меня тоже должны были увести… но не успели.
Придон молчал, спросил Меклен:
– А почему не догнать? Волки умеют догонять овец.
– Эти овцы сразу же обрушат свод, – объяснила Итания. – Ты просто погубишь своих волков. Придон, задержи их… Свод все равно обрушат, там все приготовлено, но хотя бы не погибнут люди.
Меклен хмыкнул, ушел. За ним медленно вышли, жадно оглядываясь на Итанию, разгоряченные боем артане. Придон все так же сидел на краю ложа, вдруг стало страшно, до жути страшно приблизиться. Теперь, когда безумные мечты вдруг стали реальностью, возникло и начало быстро прорастать зернышко страха, что где-то пошло не совсем так, что может все испортить, сломать, разрушить, как ворвавшийся в цветочную лавку горячий артанский конь топчет цветы, даже не понимая, что топчет и ломает.
– Придон, – спросила она, он видел, как сильно она страшится это спросить, щеки покрылись жарким румянцем, – и что ты собираешься… теперь?
– Трудно убить в себе зверя, не повредив шкуры, – ответил он с трудом. – Я пришел, чтобы взять тебя. Я… взял. Теперь все будет по-иному. Мне Куявия не нужна. Мне и Артания не нужна, как и весь мир!.. Я, когда скитался и выл от тоски, я понял, что мне нужна только ты. Я остановлю войска, они уже остановились. Мы захватили разве что треть Куявии… ну, я не знаю даже сколько, если честно! Все это отдам обратно.
Она сказала тихонько:
– Разве ты сможешь это сделать?
– Я тцар, – сказал он гордо.
– Но твои люди будут против. Война для них началась так победоносно…
Он покачал головой:
– Итания, ты не понимаешь. Они шли со мной, чтобы взять тебя. Ты была главной и… единственной целью нашего безумного похода. Мы взяли тебя, мы доказали, победили! Теперь пятно с нашей чести смыто. Если хочешь, то – куявской кровью. Мы заставили себя уважать снова. Мы гордо и красиво смотрим всем в глаза. Так что мы вернемся, Итания. Но на этот раз ты будешь в моих объятиях, а я буду в седле своего верного коня. И все войско, вся Куявия и весь мир увидят, что артанин добился своего, что увозит куявскую жемчужину в свою вольную, свободную и бескрайнюю Степь.
В распахнутую дверь часто заглядывали пробегающие мимо люди. Придон перехватил взгляд Итании, хотел встать и закрыть, но подумал, что все пробегающие мимо будут распахивать и врываться уже с оружием в руках.
Послышался топот, Меклен ввалился измученный, усталый, в пыли и грязи, с царапинами на руках и голых плечах.
– Не догнали, – сказал он коротко. Наткнулся на прямой взгляд Придона, добавил нехотя: – Там в самом деле свежий завал. Мышь не пролезет.
Придон кивнул Итании.
– Оставайся здесь, чтобы никто тебя не обидел. Меклен, выставь у дверей охрану. Да не войдет никто без моего позволения… Что я говорю? Да не войдет никто!.. Пойдем, подумаем, что делать дальше.
Они были у двери, когда их догнал усталый голос Итании:
– Я здесь пленница?
В глазах Меклена прочла изумленное: а кто же еще, Придон же ответил нехотя:
– Сперва порядок во дворце. Страшно подумать, если сюда ворвалась и ваша чернь! А они пограбить, как все куявы… Изгоним лишних, поставим охрану… Тогда ты свободна.
Меклен вышел первым, Придон следом, Итания обеими руками зажала рот, чтобы не выпустить крик. На широкой мускулистой спине страшная рана размером в две ладони, как будто ему в спину метнули раскаленный валун и тот выжег мясо на глубину в два пальца. Кровь уже не сочится, но красное живое мясо шевелится при каждом движении, там блестят желтые, как янтарные бусинки, капельки сукровицы, синими и белыми нитями торчат кончики сосудиков…
Дверь на другой стороне покоев приоткрылась, выглянула женская головка с растрепанными волосами. Глаза круглые от страха, румяные щечки побледнели, а рот приоткрыт, будто готовится издать пронзительный вопль.
– Госпожа… Госпожа! Что будет?
Итания оглянулась, ее все еще трясло, перед глазами стояла спина с этой жуткой раной.
– А, это ты, Гелия. Зайди и закрой дверь. Нет, не на засов. Теперь мы уже не хозяева…
Служанка быстренько, как пугливая мышь, юркнула в помещение, быстро захлопнула дверь, было видно, с каким трудом удержалась от того, чтобы не задвинуть все засовы в петли, повернулась к Итании, все еще бледная, трепещущая.
– И что теперь?
– Будем ждать, – ответила Итания. – Что мы можем? Только ждать.
Она оглянулась на дверь, через которую ушел человек с кровавой раной на спине. Он сказал, что она свободна. Сам не понимает, что говорит. Если простой куяв, в отличие от артанина, может не думать о стране, то тцар или тцарская дочь не могут не думать о ее судьбе.
Они шли по знакомым палатам втроем, как встарь, не гнули спины, как и в тот раз, смотрели гордо, но на этот раз топоры блестели в их руках, а все куявское трепетало и уползало в щели.
Аснерд осматривался, хмурился, наконец убрал топор, но прорычал разозленно:
– Все исчезли, все!.. Тулей, Щажард, Барвник… Я думал, хоть Иргильду оставят. Так нет же, и ее увели. Или раньше их унеслась. Может, она и ход прогрызла? Как только нам Итанию удалось…
Голос стал задумчивым, а шаги замедлились. Придон сказал мужественным голосом:
– Это понятно, мы ж сразу узким клином прямо во дворец! Город еще в руках куявов, а мы уже все здесь разносим! Война за Итанию, вот и прорубились сразу к ее покоям. А у остальных было время подобрать штаны и – в подземные норы, как крысы…
– Да, – сказал Аснерд, – да, конечно…
Но лицо оставалось встревоженным, в глазах подозрение, хмурился, остановился, рука в нерешительности поднялась, пальцы опустились на рукоять кинжала на поясе. Он прислушивался, словно оказался в лесу, присматривался к вещам. Слишком велик дворец, слишком много такого, что бросится и укусит, боднет, лягнет в спину.
Вяземайт проворчал:
– Да говори уж, говори! Ясно же, что на уме, если он у тебя еще есть. Этого не понял только Придон, ослепленный и оглушенный, как сом на берегу, когда его дубиной, чтобы не колыхался… Похоже, Итанию они сами оставили, это надумал? Понять бы, зачем. Какие-то куявские хитрости.
Аснерд почесал затылок, сказал хмуро:
– От отчаяния? Мол, нате и отвяжитесь?.. Посмотри на Придона, по его роже видно, что Куявия ему теперь ни к чему.
Придон улыбнулся широко, рот до ушей, счастливый и светящийся довольством:
– А что нам еще? С падением Куябы и вся Куявия под нашей пятой!.. А что где-то пара или даже десяток мелких городков, где не простучали копыта наших коней… Мало ли мусорных куч, куда мы ступать побрезговали! Так что здесь трое суток на поток и разграбление, куявам убрать все трупы, замыть кровь на площади и…
Он остановился, впервые не зная, что сказать дальше. Глаза стали большие, как у ребенка, наткнувшегося прямо в собственном дворе на чудо-юдо.
– Ну-ну? – спросил Аснерд с интересом.
– Война закончена! – выдохнул Придон с недоверием.
* * *
Резня и грабеж в Куябе длились трое суток, после чего Придон объявил, что казнит всякого, кого застанут за разбоем. Отныне это его город. Вяземайт даже предложил переименовать его, Придон велел подобрать хорошее артанское название. Уцелевших горожан выгнали на улицы убирать трупы. Женщины все еще из домов не высовывались, отовсюду плач, из окон слышались стенания, крики, жалобы, призывы к богам.
В столице уцелели только простолюдины, беров вырезали на порогах их же домов, когда те пытались защищать свои семьи. Вместо себя Придон оставил Аснерда, а сам ринулся в погоню за остатками тцарского войска, надеясь захватить Тулея. Но едва добрались до гор, с ближайшей башни чародея вылетел большой огненный шар, раздробился на множество мелких. Избегнуть этой жуткой стаи не удалось, огненные капли догнали и обрушились на отряд. Некоторые умерли сразу, колдовская кипящая смола прожигала мясо до кости, другие получили ожоги поменьше, но страдали и мучились, и Придон, скрипя зубами, повернул отряд к завоеванной столице.
Огненные капли жгли и его грудь и плечи, лицо он успел закрыть руками, даже не вскрикнул, артане должны терпеть боль, скакал впереди своего небольшого войска, грудь и плечи усыпаны красными пузырями, там открывались жуткие язвы, солнце жгло красное мясо, но Придон не дрогнул лицом и ни единым стоном не выдал, что его что-то тревожит.
Ральсвик догнал, спросил вполголоса:
– А может, хрен с ним? Пусть бегает?
– Тогда война еще не окончена, – ответил Придон хмуро. – Пока у них есть тцар…
– Но Куявии, считай, уже нет. Все войска разбиты вдрызг Куда он денется?
Придон в сомнении покачал головой.
– Я тоже сперва было возликовал, что раз Куяба взята, то войне конец. Но если Тулей начнет собирать войско? В прошлом это был отважный воитель! Престол им не по наследству получен, захватил силой!
– Тогда он был молод, – заметил Ральсвик, – а сейчас из сала на его брюхе можно натопить жира на сто тысяч светильников.
– Поиски не прекращать, – распорядился Придон. – Возле башни он не останется, там голые камни, а жрать им что-то да надо. Значит, уйдут в земли, где наших войск либо мало, либо нет вовсе.
– Я разошлю малые отряды, – ответил Ральсвик. – По всей стране! И награду всем, кто укажет, где Тулей скрывается. Наши удальцы всю Куявию перевернут вверх дном, но отыщут, не сомневайся!
Они въехали через все еще распахнутые ворота, из окон выглядывали испуганные жители и, перехватив угрюмый взгляд, поспешно прятались.
Придон хмуро осматривал этот предательский город. Если не считать трети жителей, что вырезаны в первый же день, все остальное уцелело. Жителей хоть всех под нож, тут же из сел набегут новые. Главное – дома, дворцы, даже городские стены и ворота уцелели. Людей не жалко, сами откуда-то берутся, а дома строить долго, да еще такие огромные…
В городе распоряжается Аснерд. Первым делом он умело расставил конные отряды, вроде бы и немного, но все на ключевых местах. Остальные войска располагались за городом, часть нашли неплохой приют в богатейших владениях знатных беров, в пышных храмах куявских богов, а это такое наслаждение – попирать чужие святыни, утверждая свои, ломать и крушить мраморные изваяния, чтобы умалить силу куявских богов и наполнить мощью своих!
Большая часть артан все же стояла лагерем в чистом поле, предварительно пустив на зеленые поля коней. Союзники предпочли расположиться в селах, где сутками напролет стоял шум, гам, слышались пронзительные крики женщин, ревел забиваемый скот.
* * *
Серия «Троецарствие»